Психология «Солдат удачи»: кто и почему стремится любой ценой попасть на войну?

Участниками конфликтов на Ближнем Востоке зачастую становятся не только завербованные религиозные фанатики, но и вполне профессиональные бывшие военные: их война - это не война за веру и даже не война за деньги, а война ради войны.
Оговоримся: эти люди со сломленной психикой- скорее исключения из правил. Большинство бывших военнослужащих и участников военных конфликтов,  находят силы вернуться к мирной жизни, в свои семьи и находят профессию на гражданке. Но опасными для общества становятся не они.
Рэмбо против мира
Чтобы разобраться в психике этих людей, мы обратились в госпиталь ветеранов войн и вооруженных конфликтов — там существует специальный отдел по реабилитации ветеранов антитеррористических операций и военных конфликтов. Работают чаще всего с участниками первой и второй чеченской кампаний и «афганцами» — несмотря на то, что последним уже, как правило, за пятьдесят. Наши собеседники — медицинский психолог и врач-психотерапевт.
В российской культуре то, что описывается термином «посттравматический синдром» (иногда его называли «афганским синдромом»), практически не появляется. В США, к примеру, все иначе — классическим примером киногероя — психически травмированного военного является Рэмбо. Военнослужащий, вернувшийся из джунглей Вьетнама, начинает неадекватно воспринимать мир вокруг себя и приносит войну следом в мирный городок. Начинает свою войну, но уже не против «гуков», а против собственного государства.
— По правде говоря, в странах Запада все-таки не умеют решать эту проблему, проходят десятилетия, а их психологи так и не нашли панацеи от посттравматического синдрома, по старинке они работают с ветеранами теперь уже Ирака, прописывают им антидепрессанты, причем легко, без особых на то показаний. — Мы считаем, что гораздо важнее выстроить с человеком доверительные отношения, а не пичкать его таблетками и психотерапией. Ветераны горячих точек имеют тенденцию закрываться от мира, «вы там не были, вам не понять». Нужно сломать эту стену, чтобы человек мог высказаться. И помочь ему вернуться к обычной жизни, насколько это возможно.
Опыт, который нельзя отменить
Чем вообще вызван посттравматический синдром? С точки зрения психотерапии, опытом, который не имеет аналогов в мирной жизни. Человек попадает в травмирующую ситуацию с настолько ярким выбросом гормонов, настолько «настоящую» в сравнении с «пресной» мирной жизнью, с настолько экстраординарным опытом, что не может найти что-то настолько же «подлинное» в мирной жизни. Это наркотический эффект. Возникает он не у всех, а у тех, чей опыт был тяжелее опыта других, — участие в открытом ближнем бою, уничтожение своего подразделения, опасные ранения.
— Человек не может найти в мирной жизни чего-то сравнимого и начинает ударяться в экстремальные виды спорта, к примеру, или теряет барьеры и совершает поступки, которые другому кажутся безумными. Он делает это, чтобы снова почувствовать тот гормональный, адреналиновый всплеск, который был тогда. — Это может толкнуть человека в опасные ситуации и при некоторой доле отсутствия социальных запретов сделать опасным для общества.
Но это только одна и наиболее очевидная причина посттравматического синдрома. Другая состоит в самом характере войн последнего времени. Они… неоконченные. В этом причина разницы между поведением ветеранов Великой Отечественной и ветеранов, к примеру, Афганистана. Там была очевидная и окончательная победа, здесь границы размыты, войска попросту вывели.
— У человека остается ощущение неоконченного дела, неотмщения за погибших товарищей, и он стремится вернуться и «довоевать» свое. — Нет чувства того, что войны больше нет. Она есть — просто ты не там. Опять-таки там, на войне, осталось настоящее, а здесь — торговля, потребление, телевизор…
Это третья причина синдрома. Несоразмерность масштабов целей.  Там цели самые естественные для человека. Выжить. Защитить себя. Защитить близких. Победить. А здесь какие цели? Проблема носит экзистенциальный характер, то есть характер поисков смысла существования. Смысла в мире без войны.
— Они приходят обратно и пытаются найти свой смысл жизни и не находят его. Встречают изменившийся мир, товарно-денежные отношения вместо солдатского братства, цинизм. Они, сражавшиеся за высокие цели и идеалы, спускаются на бренную землю. — Разумеется, им хочется вернуться туда. Найти высокие цели здесь куда сложнее.
Кровь зовёт?
Те, кто ищут кровь, тоже есть. Есть люди, исковерканные настолько, что им и на идеи наплевать — они будут сражаться на любой стороне конфликта, потому что ищет власть над жизнью и смертью. Клинический психоз, когда он овладевает человеком, который умеет сражаться и обращаться с оружием, — это беда, от которой могут пострадать десятки невинных людей.
— Впрочем, я о таких случаях слышал от коллег, но не встречал в практике . Да, война калечит людей, но остается что-то: вера, патриотизм, любовь к семье, что не дает людям встать на путь крови. Им тяжело, и близкие их часто не понимают, с годами становится хуже, и даже какие-то мелочи могут возвращать их в ту травмирующую ситуацию. Но они сильные. Они настоящие солдаты и офицеры. — Разу­меется, им нужна помощь. Чтобы не спиться. Чтобы не поддаваться суицидальным мыслям. Чтобы не терять смысл жизни.  Смогут победить своих демонов.
И все-таки попробуйте посмотреть на людей, которые прошли через пекло войн последнего времени иначе. Попробуйте понять их. Попробуйте помочь им жить дальше — особенно тем, кого война искалечила сильнее, чем других. Им нужна поддержка, даже если сами они в этом никогда не признаются. Им нужно заново учиться жить — не как взведенная пружина, а как обычный человек. Они возвращаются с войн прямо сейчас.  Не надо смотреть на них как на оружие. Как на людей посмотрите. И тогда им не захочется выходить на тропу войны снова.
— Хочу заметить: да, некоторых из тех, кто вернулся с войны, гложет желание вернуться туда, но гораздо опаснее романтизация войны и борьбы, жертвами которой становятся молодые, те, кто там еще не был, — отметил психотерапевт. — У них еще нет стойкости. Они хотят стать героями там, раз уж здесь это не получается. Им недостаточно быть солдатами. Им хочется увидеть именно кровь и войну.
Обратно они, как правило, уже не возвращаются. Опыта нет, поэтому охочих до крови мальчишек преступники используют как пушечное мясо. Они погибают, став террористами, а не героями. Война не дает им желанной власти, но берет под свою власть и посылает на смерть. Да и денег-то, если говорить о них, не приносит — зачем «пехоте» платить, если «пехоту» можно положить в ближайшем сражении, а потом набрать новую?

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *